ИГОРЬ КОНЯЕВ: МЫ ПЕРЕНЕСЛИ «ЛЕТУЧУЮ МЫШЬ» В РОССИЮ ЧЕХОВСКИХ ДАЧНИКОВ

17, 18 (14.00 и 19.00) и 31 марта в Санкт-Петербургском Театре музыкальной комедии на Итальянской, 13 пройдут премьерные спектакли новой версии прославленной «Летучей мыши» Иоганна Штрауса-сына. Музыкальный руководитель и дирижер – заслуженный артист России Андрей Алексеев. Сценограф – Юрий Наместников. Балетмейстер –  Мария Кораблева. Режиссер-постановщик – лауреат Государственной премии России Игорь Коняев. Именно он поделился с нашими читателями подробностями новой постановки.

«Летучая мышь»  один из самых популярных спектаклей всех времен и всех стран, директора театров ее называют «кормилицей» из-за гарантированно хорошей кассы. «Мышей» много, только в Санкт-Петербурге есть пять актуальных постановок. Расскажите, чем будет отличаться Ваша «Мышь», в чем ее фишка?

ИГОРЬ КОНЯЕВ. По большому счету, любая «Мышь», какая бы оригинальная она ни была, должна отличаться, прежде всего, качеством исполнителей. У нас в России это просто не практикуется, но если мы возьмем Венскую оперу, там все спектакли очень жестко разделены на категории: а, b, с. Это разделение по категориям влияет на стоимость билетов и на качество исполнителей в постановке. У нас в России театр не перекладывает ответственность на исполнителя, у нас нет понятия ангажемента, у нас все исполнители во всех театрах по факту высшей категории.  Всю ответственность за качество зрелища и исполнителя в России театры берут на себя, поэтому любой «режиссерский эксперимент» в музыкальном театре или отсутствие такового, любой актер, выходящий на сцену – это, прежде всего, ответственность театра.

Я это очень хорошо понимаю, поэтому, прежде всего, стараюсь делать спектакли, на которые ходили бы зрители независимо от «концепции» и количества составов на ту или иную роль.

Конечно, когда в городе одновременно идут пять «Летучих мышей», поневоле надо делать что-то оригинальное, но только не в ущерб авторскому замыслу. Никита Сергеевич Михалков любит повторять одну и ту же якобы цитату Чехова: «Ставьте Гамлета как хотите, но только, чтобы не обиделся Шекспир». Надеюсь, Штраус на нас не обидится за нашу «Летучую Мышь».  Никакой особенно наглой концепции у нас нет. Мы, прежде всего, стремимся, чтобы все артисты и все составы у нас соответствовали высшей категории.

Но, насколько мне известно, Вы перенесли действие в Россию начала ХХ века, и Ваши герои – чеховские дачники…

ИГОРЬ КОНЯЕВ. Да, это большее, что я сделал – перенес место действия в Россию, не более того. Дело в том, что сразу после Великой отечественной войны государством было принято решение о том, чтобы у нас появились качественные переводы на русский язык классических опер, оперетт и вообще всего иностранного. Поэтому в1947 году был сделан заказ драматургу Николаю Эрдману и Михаилу Вольпину, чтобы они перевели  «Летучую мышь» на русский язык. В результате они ее переписали, приблизительно все-таки сохранив сюжет венского оригинала. Одна только история с «Собакой Шульца» достойна какой-нибудь литературной премии. Поэтому называть текст Эрдмана-Вольпина переводом венской «Летучей мыши» просто неприлично. Русский театр имеет дело с текстом русских авторов уже более семидесяти лет!

А знаменитый фильм Яна Фрида 1978 года – это тоже чистые Эрдман и Вольпин?

ИГОРЬ КОНЯЕВ. Когда этот прекрасный фильм снимали, специально для него режиссер Ян Фрид написал сценарий: какой-то текст туда вошел, какой-то был переделан. В титрах, кажется, даже стоит «по мотивам пьесы». Что такое оригинальная пьеса? Оригинальная пьеса – это когда вот так и никак по-другому и слова другие никто не сочиняет… Александр Николаевич Островский рьяно боролся с артистами за чистоту своего текста. Актеры частенько говорили приблизительно или присочиняли… Сегодня не только в кино переписывают пьесы – адаптируют для фильмов, но и в театрах уже давно обращаются с пьесами вольно. По разным причинам: кто-то очень хочет понравиться критикам, кто-то идет навстречу театру и сокращает до одного часа любой текст, чтобы зрители могли добраться домой. Во многих городах России общественный транспорт плохо ходит. Сегодня он и в Петербурге плохо ходит, маршрутки убрали, автобусов не прибавили. Но вернемся к «Летучей мыши». В процессе репетиций я тоже многое сократил, но и многое добавил из пьесы Эрдмана-Вольпина – того, чего нет в фильме у Яна Фрида.  А вот идею перенести действие из Вены в Россию конца 19 века мне подсказал А. П. Чехов своими юмористическими рассказами о дачниках и дачной жизни. Между прочим первым театральным впечатлением юного Чехова была оперетта «Прекрасная Елена»  Ж. Оффенбаха. Он ее увидел в 13 лет и с тех пор влюбился в театр.

Кажется, Эдуард Лимонов говорил о том, что русская литература XIX века впервые явила миру совершенно уникальный и беспрецедентный образ бездельника, профессионального тунеядца – и это не только прославленный Обломов. Если не вспоминать о Недоросле Фонвизина, это, в первую очередь, Евгений Онегин и Владимир Ленский, философствующий Чацкий, скучающий Печорин, офицеры-картежники из «Пиковой дамы», тургеневские «лишние люди»… Чеховские дачники, мне кажется, из этого десятка.

ИГОРЬ КОНЯЕВ. Мне трудно сейчас предположить, что имел ввиду Эдуард Лимонов, нам — русским сложно соперничать с итальянским «il bel far niente» (радость ничегонеделания), но к концу 19 века русский буржуа уже мало чем отличался от европейского. А дачная жизнь превратилась в обязательный ритуал с интригами, романами, маскарадами, балами, пикниками. Какая разница, где бездельничать, балагурить, шутить, влюбляться? Жили богато. Могли и Штрауса пригласить на летний сезон поиграть в Павловском вокзале. И Штраус (сын) десять сезонов отыграл по приглашению Царскосельской железной дороги. Поэтому не нужно в меня бросать камнями за то, что я перенес историю из Австрии в Россию.

Мне кажется, пока что в Вас камнями никто не кидается…

ИГОРЬ КОНЯЕВ. Нет, уже! Когда мои слова о перемене места действия разместили в соцсетях, на меня накинулись какие-то экзальтированные дамы: зачем переносить «Летучую мышь» в Россию, зачем «курочить» известный сюжет – всё, не пойду, не хочу, мне испортили настроение!

Санкт-Петербург вообще очень консервативный академический город, а многие завистники и завистницы любят прикрываться масками ревнителей строгих традиций… Тем не менее странно, что некоторым завзятым театралкам хочется видеть и слышать все время одно и тоже. Повторюсь, что в городе в последние годы существуют одновременно пять (!!!) разных «Мышей».

ИГОРЬ КОНЯЕВ. И потом, если обратиться к истории, а не к эмоциям, в дореволюционной России проживало и трудилось очень много иностранцев – в том числе, огромное количество немцев, австрийцев. Бизнеса было много заграничного – банки, например, почти все. Долгое время существовали немецкие, французские, итальянские труппы. У некоторых богатых людей и даже писателей на содержании находились оперные примадонны. Сам Иоганн Штраус после жизни и работы в России очень часто в своих концертах обращался к произведениям русских авторов. Русская икра и водка не были чужды европейцам. Поэтому не удивляйтесь, если в спектакле услышите знакомые мелодии.  Мы с музыкальным руководителем и главным дирижером театра Андреем Алексеевым немножко похулиганили и вставили в спектакль оркестровые пьесы Иоганна Штрауса на русские темы. В общем, будет красиво, празднично и смешно. К слову, за красоту у нас отвечает художник Юрий Наместников, это его дебют в театре Музыкальной комедии. Я познакомился с ним в Саратовском государственном академическом театре драмы им. И. А. Слонова, где он многие годы работает главным художником.

А что у Вас с артистами – одни звезды или новые имена?

ИГОРЬ КОНЯЕВ. Помните такой диалог в «Свадьбе» А.П.Чехова?

-А тигры у вас в Греции есть?

-Есть.

-А львы?

-И львы есть. Это в России ницего нету, а в Греции все есть.

Вот и у нас всё есть: и звезды, и новые имена. Прежде всего, я назову Карину Чепурнову и Наталью Савченко – это наши Розалинды. Готовится выйти в этой роли и Евгения Крохина, я думаю это новое имя для петербуржской публики. Олега Ромашина уже успели полюбить ценители классической оперетты. Он и Олег Корж порадуют нас своими Генрихами. Будет и «московский гость». В роли Генриха Айзенштайна зрители увидят солиста московской оперетты Николая Семенова. Порадуют в роли Фалька своих поклонников Антон Олейников, Владимир Ярош, Александр Леногов. Адели у нас замечательные: Анастасия Лошакова, Елизавета Белоусова, Анна Булгак. Я могу перечислять многих великолепных артистов: Александра Байрона, Владимира Яковлева, Федора Осипова в роли Альфреда, Татьяну Васильеву и Валентину Кособуцкую в роли Амалии, жены прокурора. Мы с Андреем Алексеевым даже придумали музыкальный номер для комической тройки: прокурор-жена-прокурорская дочка. Одним словом приходите, не пожалеете. Такой «Летучей Мыши» вы не увидите ни у кого. И даже если вы уже видели все пять, которые идут в городе, наша шестая будет особенная. Это я вам обещаю!

- Advertisement -
Exit mobile version